Главная / "Екатеринбургские останки" / Письмо Святейшему Патриарху Московскому и Всея Руси Алексию II от Генерального прокурора РФ Ю.И. Скуратова

Письмо Святейшему Патриарху Московскому и Всея Руси Алексию II от Генерального прокурора РФ Ю.И. Скуратова

Ваше Святейшество!

После решения Правительства Российской Федерации от 27 февраля 1998 г. о захоронении останков российского императора Николая II, членов его семьи и лиц из их окружения, расстрелянных в г. Екатеринбург в 1918 г., в обществе поляризовались мнения членов различных религиозных и общественных организаций, связанные с обстоятельствами гибели царской семьи и с идентификацией останков.

Генеральной прокуратурой Российской Федерации расследуется уголовное дело, возбужденное по факту обнаружения останков 9-ти человек под г. Екатеринбург в 1991 г. Расследование было направлено на решение задач:

1) идентификации останков, найденных на Старой Коптяковской дороге в 1979 г.;
2) юридической квалификации действий лиц, принимавших решение о расстреле царской семьи, а также лиц, осуществивших его;
3) выяснения обстоятельств, связанных с сокрытием тел погибших.

Установлено, что в 1976 г. кинодраматург Г.Т. Рябов предложил жителю г. Свердловск А.Н. Авдонину организовать розыск останков царской семьи. Поиски проводились группой лиц, созданной А.Н. Авдониным, с 1976 по 1979 гг. Г.Т. Рябов, А.Н. Авдонин и лица, совместно с ними принимавшие участие в поисках, действовали по собственной инициативе вне связи с какими-либо государственными или общественными организациями. Используя в качестве источника информации публикации 20-х годов и воспоминания современников инцидента, группа Авдонина — Рябова к 1978 г. сумела установить основные объекты, указанные в опубликованных материалах следователя Н.А. Соколова и генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса. Этими объектами были: Старая Коптяковская дорога на всем ее протяжении; Ганина Яма; Открытая шахта (# 7 по классификации Соколова); место, где раньше находился переезд 184 км; «мостик из шпал». В 1978 г. Г.Т. Рябов встретился в Ленинграде с сыном организатора расстрела царской семьи А.Я. Юровским, который передал ему машинописную копию так называемой «записки Юровского». В этом документе описывалось место захоронения царской семьи, привязанное к конкретному ориентиру — переезду 184 км Горнозаводской линии железной дороги. Еще до получения «записки» Г.Т. Рябовым это место было установлено группой А.Н. Авдонина. Летом 1979 г. участок Старой Коптяковской дороги в районе Поросенкова Лога был вскрыт группой Авдонина — Рябова. Раскопки затронули часть захоронения, находившегося под полусгнившими шпалами. Из захоронения были извлечены три черепа, позднее идентифицированные как черепа Великой княжны Анастасии Николаевны, Великой княжны Татьяны Николаевны и горничной Демидовой А.С. Участники вскрытия произвели фотосъемку места захоронения, а позднее с черепов изготовили гипсовые копии. Г.Т. Рябов привез два черепа в Москву и пытался негласно провести их антропологическое исследование. Однако, не найдя специалистов, группа Авдонина — Рябова пришла к выводу о том, что следует захоронить черепа рядом с местом основного погребения, что и было сделано летом 1980 г.

В 1989 г. Г.Т. Рябов в ряде изданий опубликовал сообщение об обнаружении останков царской семьи. В апреле 1991 г. Авдонин А.Н. сообщил администрации Свердловской области о том, что было обнаружено групповое захоронение.

С 11 по 13 июля 1991 г. старший помощник прокурора Свердловской области В.А. Волков при проверке заявления А.Н. Авдонина произвел повторное вскрытие группового захоронения, в котором принимали участие судебно-медицинские эксперты и археологи. Извлеченным из захоронения останкам были присвоены номера с первого по девятый.

В связи с тем, что до лета 1993 г. проблема идентификации не была решена окончательно, потребовалось проведение ряда криминалистических и судебно-медицинских экспертиз, так как по действующему законодательству это возможно только в рамках уголовного дела, которое и было возбуждено 19 августа 1993 г. В настоящее время дело находится в производстве старшего прокурора-криминалиста отдела криминалистики Главного следственного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации В.Н. Соловьева.

Основной задачей расследования явилась идентификация останков. К этой работе было привлечено более ста специалистов из России и ряда зарубежных стран. Специалисты в области антропологии человека достоверно установили, что в захоронении находились останки 9-ти человек — четырех мужчин и пятерых женщин.

В целях установления вероятных семейных связей лиц, чьи останки были обнаружены, с живущими ныне в ряде стран потомками династии Романовых начальник Центра генетических исследований Российского федерального центра судебно-медицинских экспертиз доктор биологических наук П.Л. Иванов с участием независимых английских экспертов в Лаборатории генетических экспертиз МВД Великобритании провели исследование костных фрагментов всех 9-ти скелетов. Эксперты пришли к выводу о том, что в захоронении находились останки семьи, в которую входил отец, мать и три дочери. В их заключении отмечено, что лица, являющиеся родственниками императора Николая II, находятся в кровном родстве с индивидуумом, останки которого обозначены под # 4. Родственники императрицы Александры Федоровны по генотипу сходны с генотипом останков, обозначенных # 7. Было доказано, что лица, чьи останки найдены в районе Старой Коптяковской дороги, находились в кровном родстве с членами королевских фамилий и семьей императора Николая II. Признаки семейного сходства были установлены также антропологическими и стоматологическими исследованиями, так как генетическая экспертиза могла дать заключение лишь о кровном родстве, а не об индивидуальной принадлежности скелетов # 3, 5 и 6. Для того чтобы исследовать, кому именно из дочерей Николая II относятся останки, доктор медицинских наук С.С. Абрамов по специальной программе провел компьютерное совмещение фотоизображений черепов обнаруженных в захоронении лиц с прижизненными фотографиями членов семьи Николая II, взятыми из архивов.

На некоторых представленных экспертам фотоснимках, сделанных летом 1917 г., дочери Николая II сняты остриженными наголо (в анфас и с затылка). На них видны характерные антропологические признаки этих лиц, использовавшиеся в исследовании. Одновременно эксперт высшей категории С.А. Никитин провел реконструкцию внешнего облика всех лиц, чьи останки обнаружены в захоронении, по методике профессора М.М. Герасимова. Контрольную проверку результатов этих исследований по своей методике осуществил доктор медицинских наук В.Н. Звягин.

Особую сложность вызвало определение принадлежности останков # 1, 8 и 9, по которым отсутствовали данные о внешнем облике. Следствию в различных архивах удалось найти фотографии слуг А.С. Демидовой, И.М. Харитонова и А.Е. Труппа. Согласно данным следствия, эти фотографии не были известны служащим архивов, а также работникам органов ВЧК, ОГПУ, НКВД, занимавшихся поисками родственников указанных лиц в 20 — 40-е годы.

В результате эксперты пришли к выводу о принадлежности скелетов императору Николаю II (# 4), императрице Александре Федоровне (# 7), их дочерям — Ольге (# 3), Татьяне (# 5), Анастасии (# 6), доктору Е.С. Боткину (# 2), слугам А.С. Демидовой (# 1), И.М. Харитонову (# 8) и А.Е. Труппу (# 9).

Экспертная группа из г. Санкт-Петербург, работавшая под руководством профессора В.Л. Попова, представила заключение, в котором доказывалась принадлежность останков членам царской семьи.

Эти выводы подтверждались многочисленными прямыми и косвенными данными (признаки пола, возраста, физических данных и аномалий), полученными в ходе исследований, проведенных по различным методикам.

Несмотря на то, что уже в 1993 г. можно было говорить о принадлежности останков указанным лицам, некоторыми учеными высказывалось мнение о неполноте или недоброкачественности проведенных исследований. Критике подверглась, в частности, генетическая экспертиза, проведенная в Великобритании. Поводом к критике послужило то, что при исследовании митахондриальной ДНК в костной ткани скелета # 4 была обнаружена гетероплазмия (генетическая мутация), которую некоторые ученые трактовали как неправильное истолкование данных анализов, ошибку в результате «загрязнений». «Отцовство» останков # 4 по отношению к останкам # 3, 5 и 6 оппонентами при этом не отрицалось.

Для окончательного выяснения вопроса о «чистоте» исследования в 1995 году проведена дополнительная генетическая экспертиза в Лаборатории генетических исследований Армии США. С этой целью в 1994 г. в Петропавловском соборе г. Санкт-Петербург эксгумированы останки родного брата Николая II — Великого князя Георгия Александровича, умершего в 1899 г. Исследования показали полное совпадение участков ДНК у Георгия Александровича и генотипа, выделенного из костной ткани скелета # 4, в том числе и участка генетической мутации, которая была и у Великого князя Георгия Александровича.

По предложению Священного Синода Русской Православной Церкви даже после получения этих убедительных доказательств проведен ряд дополнительных исследований специалистами высокой квалификации. В их число входили и эксперты, подвергавшие критике ранее проведенные экспертизы (доктор медицинских наук, профессор В.Н. Звягин и доктор биологических наук, лауреат Государственной премии Российской Федерации Е.И. Рогаев).

Основные категорические выводы экспертов следующие:

— захоронение производилось единовременно;
— в нем нет признаков, свидетельствующих о том, что до 1979 г. оно вскрывалось;
— давность захоронения превышает 50 лет;
— на трупах имеются значительные повреждения от огнестрельного, колющего и режущего оружия, а также от воздействия агрессивной среды (возможно, серной кислоты);
— на всех трупах нет признаков отчленения голов или помещения их в могилу спустя длительное время после захоронения.

Согласно заключению экспертов, следы от ранения, причиненного Николаю II в 1891 г., не могли сохраниться на черепе # 4 в связи с тем, что наружные слои кости уничтожены в результате воздействия агрессивной среды.

Проведенная судебно-баллистическая экспертиза 14-ти пуль, найденных в захоронении, свидетельствует о том, что они были выпущены из пистолетов и револьверов, аналогичных системам, описанным следователем Н.А. Соколовым (револьверы «Наган», пистолеты «Браунинг», «Маузер»), а также указанным в воспоминаниях участников расстрела (Никулина, Юровского, Медведева).

Огнестрельные и иные повреждения исследовали заместитель директора Республиканского центра судебно-медицинской экспертизы РФ И.А. Гедыгушев, доктора медицинских наук В.Н. Крюков, В.Л. Попов и А.В. Ковалев.

Комплекс данных, полученных в результате всех проведенных исследований, явился основанием для категорического вывода о принадлежности останков членам семьи императора Николая II и лицам из его окружения, погибшим в 1918 г.

Исследованы фонды всех российских архивов, входящих в систему Росархива, Министерства внутренних дел, Министерства иностранных дел, Федеральной службы безопасности Российской Федерации и др. Проведены поиски архивных документов в США, Великобритании, Германии, Австрии, Бельгии, Лихтенштейне, Швейцарии и Франции. Использованы работы многих известных зарубежных ученых.

Следствием изучены документы, связанные с расстрелом и захоронением царской семьи, в том числе воспоминания и объяснения лиц, принимавших участие в решении вопроса о казни семьи, приводивших ее в исполнение, а также участвовавших в захоронении и уничтожении трупов. В полном объеме использованы документы следствия, проводившегося в 1918 — 1924 гг.

Наиболее объективными представляются воспоминания коменданта Дома особого назначения («дома Ипатьева») Я.М. Юровского. Существует несколько вариантов этих воспоминаний, находящихся в подлинниках и копиях в Российском государственном архиве (ГА РФ), Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории, в Музее Революции в Москве, в ряде других архивов. Наибольшую ценность для следствия представляет так называемая «записка Юровского», хранящаяся в Государственном архиве Российской Федерации. В конце текста, выполненного на пишущей машинке, имеется сделанная от руки приписка, в которой точно указывается место захоронения останков царской семьи. Федеральным центром судебных экспертиз Министерства юстиции РФ проведена комплексная комиссионная экспертиза этого документа. Эксперты пришли к категорическому выводу о том, что текст «записки» не имеет признаков травления, подчисток и других признаков, свидетельствующих о внесении в него изменений. При написании текста применялись пишущая машинка, пишущие приборы и красители, типичные для 20-х годов. Для сравнения экспертам были представлены другие тексты, выполненные Я.М. Юровским и М.Н. Покровским. Текст «записки Юровского», содержащий подробные сведения о месте захоронения останков, написан академиком М.Н. Покровским. В машинописном тексте имеются многочисленные исправления от руки, сделанные Я.М. Юровским. Анализ документов, хранившихся в одном комплекте с «запиской Юровского», свидетельствует, что они находились в ведении ВЦИК и «записка» могла быть написана в начале 20-х годов. Таким образом, «записка Юровского» представляет собой официальный отчет о расстреле царской семьи, подготовленный Я.М. Юровским для ЦК ВКП(б) и ВЦИК.

Кроме указанных документов имеются тексты воспоминаний, отличающиеся от указанных по объему и содержанию, подписанные Юровским и находящиеся на хранении в Музее Революции (г. Москва), бывшем Архиве ЦК КПСС, Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории. В части, касающейся расстрела и захоронения царской семьи, эти материалы непротиворечивы.

Сравнение воспоминаний, написанных лицами, принимавшими участие в расстреле и захоронении трупов, говорит о том, что авторы мемуаров действительно являлись очевидцами и участниками описываемых событий. Имеющиеся в воспоминаниях незначительные противоречия не имеют принципиального значения и вызваны особенностями восприятия событий различными лицами, их забывчивостью, стремлением «приукрасить» свою роль в событиях. Все указанные воспоминания подготовлены их авторами вне рамок, предусмотренных процессуальным законодательством, поскольку действия участников расстрела и захоронения царской семьи официальными органами власти не рассматривались как преступные.

К числу важных документов советского периода, использованных в ходе расследования, относятся документы о так называемых «романовских ценностях» (уголовное дело конца 20 — 40-х годов, связанное с поиском органами ОГПУ-НКВД-МВД царских драгоценностей). В ходе расследования этого дела указанными органами проводились мероприятия по розыску лиц, окружавших царскую семью во время ее пребывания в Тобольске и на Урале. Именно на это уголовное дело ссылаются ученые, говоря о том, что в нем содержатся данные о возможном вскрытии захоронения царской семьи в период с 1919 по 1946 гг. Никаких данных об эксгумации останков в этом уголовном деле нет.

Особое внимание следствие уделило поиску и анализу документов, связанных с расследованием, проведенным в 1918 — 1924 гг. следователями Наметкиным, Сергеевым и Соколовым.

В российских архивах были обнаружены 8 томов подлинного «соколовского» дела. Следствием проведена значительная работа по обнаружению и перемещению из Великобритании в Россию документов из личного архива Н.А. Соколова (так называемого «Лихтенштейнского архива»). Изучены на месте документы, связанные с убийством и захоронением царской семьи, находящиеся на хранении в Королевском архиве Великобритании и архиве учителя царской семьи С. Гиббса, принимавшего участие в расследовании (архив находится в Великобритании). Вывезены в копиях основные документы, находящиеся на хранении в Хаустонской библиотеке (США). Обнаружен в Германии и передан в распоряжение следствия немецким кинорежиссером Ф. Реми архив подлинных негативов из следственного дела Н.А. Соколова. Изучены и использованы при расследовании разрозненные документы «соколовского» дела и надзорных производств, находящиеся в различных архивах России. Наиболее важным документом, позволяющим судить об объеме дела, является полученный из Лихтенштейна официальный «Реестр входящих, исходящих и иных документов», находящихся в следственном деле Н.А. Соколова. В нем в полном объеме перечислены все документы, с которыми работали следователи Наметкин, Сергеев и Соколов в период с момента возбуждения уголовного дела в августе 1918 г. и до смерти Н.А. Соколова, последовавшей в 1924 г. Анализ данных, находящихся в «реестре», позволяет прийти к выводу о том, что в настоящее время следствием изучены и использованы все основные документы 1918 — 1924 гг., имеющие значение для дела. Поиск документов, которые бы могли внести существенные коррективы в выводы следствия о захоронении останков в месте, указанном Я.М. Юровским, бесперспективен.

Анализ материалов «соколовского» дела говорит о том, что следователями Сергеевым и Соколовым был достоверно установлен факт расстрела всех членов царской семьи и слуг в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. в доме Ипатьева в г. Екатеринбург. В то же время следователь Н.А. Соколов располагал крайне ограниченной информацией о событиях, связанных с сокрытием и уничтожением трупов. Он выяснил лишь то, что участок леса неподалеку от деревни Коптяки был перекрыт двумя рядами красногвардейских застав, куда под угрозой расстрела на месте запрещалось входить местным жителям. О событиях, происходивших у Ганиной Ямы (пруда для откачанной воды из шахт), Соколов мог судить лишь по результатам осмотра и не дающим картины происшедшего показаниям местных жителей.

При осмотре участка местности, прилегающей к Ганиной Яме, в 1918 — 1919 гг. было обнаружено большое количество вещественных доказательств, свидетельствующих о том, что в этом районе могли производиться определенные действия с телами членов царской семьи и лиц из их окружения. В шахте # 7 и на участке местности рядом с ней обнаружены многочисленные полу- сгоревшие и поврежденные предметы одежды и украшений членов царской семьи (корсетные кости от шести женских платьев, драгоценности, несомненно, принадлежащие царской семье, части обуви).

Кроме того, в шахте # 7 обнаружили отчлененный палец руки, вставную челюсть, которая могла принадлежать доктору Боткину Е.С., труп собачки, принадлежавшей Великой княжне Анастасии. В двух кострищах, расположенных в нескольких метрах от шахты, найдены пули с выплавленными сердечниками, мелкие обгоревшие фрагменты костей. В протоколах осмотра местности не отмечен факт «просаливания» почвы под кострищем, но об этом в своей книге упоминает Соколов. Н.А. Соколов сделал попытку провести экспертное исследование костных фрагментов, обнаруженных в кострище. Согласно заключению зоолога, изучавшего фрагменты костей (около 30), кости принадлежат крупному млекопитающему. Специалист не исключил их принадлежность человеку, но в связи с отсутствием методик определения категорического вывода об этом сделать не смог.

Поиски трупов, проводимые следователями Наметкиным, Сергеевым и Соколовым, сосредоточились в наиболее «перспективном» районе, где были обнаружены основные вещественные доказательства. Этот район определялся расположением «колец» охраны (внешняя охрана красноармейцев располагалась в диаметре 6 км, внутренняя — 3 км). Данный участок был тщательно исследован Соколовым. В прочесывании леса и его осмотре принимали участие около тысячи человек. В распоряжении Соколова имелись показания свидетелей и документальные данные о том, что в лес в районе дер. Коптяки в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. прибыл грузовик с трупами членов царской семьи и слуг. Утром 19 июля сопровождавшие их красноармейцы покинули охраняемый участок. В то же утро грузовик без трупов, но со следами крови и повреждениями от езды по бездорожью вернулся в г. Екатеринбург. Одновременно Н.А. Соколов установил, что на охраняемый участок в различное время привезли около 170 л серной кислоты и не менее одной бочки керосина емкостью 160 л. Сохранились подробные данные о проведенных осмотрах и планы с обозначением границ исследуемых участков. Убедившись в том, что на проверенном участке леса признаков захоронения нет, Н.А. Соколов заключил, что трупы в период с 17 по 19 июля 1918 г. сожжены в районе Ганиной Ямы. Этот вывод Н.А. Соколовым основан на логических рассуждениях, без подтверждения показаниями свидетелей и вещественными доказательствами.

Изучение «соколовских» материалов позволяет считать, что он обнаружил место захоронения царской семьи и обследовал тот же «мостик из шпал», о котором писал Юровский Я.М. как о месте захоронения царской семьи. В следственном деле Н.А. Соколова находится детальный протокол осмотра Поросенкова Лога. На плане, приложенном к протоколу осмотра, обозначен единственный «мостик из шпал» на месте, описанном Я.М. Юровским. Известны две фотографии 1924 г. с изображением этого «мостика». На одной из фотографий снят стоящий на настиле участник убийства и захоронения П.З. Ермаков, а на второй — тринадцать ответственных партийных и советских работников Урала, в том числе лица, принимавшие решения по расстрелу царской семьи. Надписи на снимках гласят, что они сделаны «на месте сожжения Романовых».

Сравнительный анализ данных, приведенных в «записке Юровского» и в следственном деле Н.А. Соколова, свидетельствует о том, что, несмотря на разницу в выводах, в них нет существенных противоречий. Н.А. Соколов достоверно установил маршрут движения грузовиков, телег и пролеток, перевозивших трупы, зафиксировал факт возможных действий с трупами в районе шахты # 7, приобретения для уничтожения трупов серной кислоты, керосина и др.

Все это отражено в «записке Юровского», которая появилась раньше издания книг Соколова и Дитерихса, где они приведены.

В настоящее время события 16 — 19 июля 1918 г. реконструированы следствием на основании воспоминаний участников расстрела и захоронения, а также материалов следственного дела Н.А. Соколова.

После расстрела членов царской семьи и слуг в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. их тела на грузовике были перевезены в район Старой Коптяковской дороги, расположенной за Верх-Исетским заводом. В связи с тем, что грузовик застрял на лесной дороге, красноармейцы, которыми руководил П.З. Ермаков, переложили тела в пролетки и отвезли к шахте, расположенной в районе дер. Коптяки. Там, по указанию Я.М. Юровского тела раздели и бросили в шахту # 7. Для сокрытия трупов шахту пытались взорвать гранатами. Под одеждой членов царской семьи красноармейцы обнаружили специально изготовленные корсеты, в которых оказалось большое количество драгоценностей. Драгоценности также были вшиты в одежду (в матерчатые пуговицы и др.). По указанию Юровского и под его наблюдением красноармейцы выпарывали драгоценности из окровавленной одежды, а одежду и обувь сжигали тут же на кострах.

В дальнейшем «белым» следствием в кострах было обнаружено большое количество обгоревших предметов одежды и обуви. Вместе с одеждой в костер могли попасть пули, застрявшие в «бронированных» (по словам Юровского) корсетах царевен. Юровский пишет о попытках краж драгоценностей с трупов красноармейцами. Следствие не исключает того, что палец руки мог быть отчленен участниками сокрытия трупов для того, чтобы завладеть ювелирными украшениями.

Закончив сбор ценных вещей, Я.М. Юровский убедился в том, что место, куда были сброшены трупы, можно без труда обнаружить. После доклада Я.М. Юровского члены Уралсовета приняли решение захоронить трупы в залитых водой глубоких шахтах вдоль Московского тракта. Для этой цели утром 18 июля 1918 г. трупы извлекли из шахты и после наступления темноты в ночь с 18 на 19 июля повезли сначала на телегах, а потом на грузовике в район Московского тракта.

В назначенный пункт трупы не смогли доставить из-за того, что сначала телеги с трупами, а затем и грузовик застряли в топком грунте. По словам Юровского, грузовик окончательно застрял на объездной дороге неподалеку от переезда 184 км. Юровский и сопровождавшие его чекисты попали в своеобразную «ловушку»: близился рассвет, а отряд охраны уехал далеко вперед. Юровский не располагал возможностью в темное время суток доехать до Московского тракта. Движение после наступления рассвета могло выдать тайну операции. Возвращаться назад к Ганиной Яме не имело смысла, поскольку там оцепление было снято, и грузовик мог встретиться с крестьянами, направлявшимися в г. Екатеринбург. Я.М. Юровский принял единственно возможное в этих условиях решение — зарыть трупы в том месте, где застрял автомобиль. Посредине временной дороги красноармейцы вырыли неглубокую яму, куда положили девять трупов. Для исключения возможности опознания и предотвращения запаха от гниения трупов их залили 170 литрами серной кислоты. Два трупа сожгли. По словам Юровского, это было сделано для того, чтобы захоронение царской семьи нельзя было определить по количеству трупов.

В настоящее время следствием не установлено место сожжения и захоронения трупов цесаревича Алексея Николаевича и Великой княжны Марии Николаевны. Не исключена версия о том, что они могли быть сожжены ранее в районе Ганиной Ямы.

Следователем Н.А. Соколовым были добыты достоверные данные о том, что действительно грузовик красноармейцев в ночь с 18 на 19 июля 1918 г. длительное время стоял в Поросенковом Логу, и о том, что «мостик из шпал» появился на месте стоянки грузовика именно в эту ночь (показания ряда свидетелей, данные протокола осмотра Поросенкова Лога). Тщательного исследования этого места (с проведением раскопок) Н.А. Соколов не мог выполнить по двум причинам: «мостик из шпал» находился вне пределов участка, который охранялся красноармейцами в период с 17 по 19 июля 1918 г. В июле 1919 года г. Екатеринбург был взят войсками Красной Армии.

Данные, приведенные в «соколовском деле», говорят о том, что в нем нет фактов, серьезно противоречащих изложению событий Юровским.

События, связанные с гибелью царской семьи, проверялись по заданию ЦК КПСС в период с 1963 по 1965 гг. Эта проверка проводилась по письму М.А. Медведева-Кудрина на имя Н.С. Хрущева о его участии в событиях 1918 года. В ходе проверки, проведенной комиссией ЦК КПСС, было установлено участие М.А. Медведева-Кудрина в этих событиях. Опрошенные участники событий рассказали об обстоятельствах расстрела и захоронения. При этом упоминалось и место захоронения царской семьи (см. «записку Юровского»). В этот период каких-либо мероприятий по поиску места захоронения не проводилось.

Анализ сохранившихся «советских» документов в совокупности говорит о том, что они предназначались для крайне узкого круга лиц, хранились под грифом «совершенно секретно». Данными о заведомой фальсификации этих документов следствие не располагает.

Генеральной прокуратурой Российской Федерации предпринимались усилия к исследованию так называемых «брюссельских останков». Установлено, что фрагменты костей, найденных в кострищах близ Ганиной Ямы, в 1920 г. Н.А. Соколов по указанию Великого князя Николая Николаевича передал послу Временного правительства в Италии Гирсу. Тот, в свою очередь, поместил материалы следствия и вещественные доказательства в один из парижских банков, где они находились до 1943 г., когда по указанию немецкой администрации их перевели на хранение в германский архив службы Розенберга. Известно, что в 1944 г. Великий князь Владимир Кириллович обращался с просьбой к германским властям передать ему фрагменты костей для того, чтобы поместить их в качестве реликвий в строящийся в Брюсселе храм-памятник. В 1946 г. в Германии при разборке архивов были обнаружены 8 томов подлинного «соколовского дела», которые в настоящее время находятся в России. Судьбу вещественных доказательств нам установить не удалось. Имеются данные, позволяющие судить о том, что, возможно, фрагменты костей не погибли во время Второй мировой войны. По сообщению главы Русской Православной Церкви за рубежом митрополита Виталия от 1(14) января 1996 г., «ковчежец, содержащий какие-то крохи от царственных мощей… содержится в храме-памятнике в Брюсселе». Старший прокурор-криминалист В.Н. Соловьев во время пребывания в Брюсселе встречался с руководителями церковной общины храма-памятника (членами Строительного комитета) и с настоятелем о. Николаем, которые заявили, что им ничего неизвестно о фрагментах костей, найденных Н.А. Соколовым.

В прессе систематически публиковались материалы, связанные с ходом следствия. Генеральная прокуратура Российской Федерации регулярно информировала о ходе расследования иерархов Русской Православной Церкви митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, а также ныне покойного митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна. Несколько сообщений Генеральной прокуратуры Российской Федерации были сделаны на заседаниях Священного Синода Русской Православной Церкви.

Анализ совокупности приведенных доказательств дает основание для категорического вывода о том, что в 1991 г. в районе Старой Коптяковской дороги близ Екатеринбурга действительно вскрыто захоронение бывшего императора Николая II, членов его семьи и лиц из его окружения, расстрелянных в 1918 г.

Генеральный прокурор
Российской Федерации Ю.И. Скуратов